Ваш логин:
Ваш пароль:
 
 
Вы смотрите: Counter-strike » Сценическое фехтование » И бескозырка на волне..

7-06-2011, 17:46, прочитали: 27 раз, раздел: Сценическое фехтование

И бескозырка на волне..



Архив фамилий

И бескозырка на волне..
Он прожил на свете всего шестнадцать лет. Всего шестнадцать! Прожил славно — взахлеб, горячо. Торопился: словно знал, что времени ему отпущено немного.
Дружная семья катерников 1-й Краснознаменной ордена Нахимова I степени бригады торпедных катеров Краснознаменного Балтийского флота приняла Володю Дьякова по-отечески.
Юнга вместе с другими моряками участвовал в лихих атаках на вражеские корабли, минных постановках в акваториях врага и на его коммуникациях, высадке десантов.
Спокойный и исполнительный, старательный и дисциплинированный, он с первых же дней зарекомендовал себя знающим свое дело моряком, надежным товарищем. Чувствовал себя на корабле как дома.
И полетели на родину в Прикамье отцу Ивану Ивановичу и матери Валентине Ильиничне полные оптимизма письма-треугольнички, сообщавшие о том, что служба идет хорошо, беспокоиться о нем не надо, принят в комсомол, стал гвардейцем. Письма маленькие, написанные впопыхах, в перерывах между боями. В одном из них Володя извиняется, что пишет мало; устал, слипаются глаза. Обещает в будущем написать больше.
Однако следующего письма написать ему не довелось.
О том, как воевал юнга Дьяков, в какой-то степени можно судить по копии наградного листа, полученной из Центрального государственного архива Военно-Морского Флота СССР:
«В атаке против кораблей противника в Выборгском заливе 20 июня 1944 года т. Дьяков обеспечивал бесперебойную работу моторов, что способствовало успешному маневрированию ТКА при выходе в атаку и потоплению миноносца противника.
309
При выходе из атаки прямым попаданием и осколками рвущихся кругом снарядов катеру были нанесены подводные пробоины, поврежден мотор, пробиты бензобаки. Корабль стал носом погружаться в воду. В машинное отделение начали поступать вода и удушливые газы вытекавшего бензина. Дьяков энергично принялся заделывать пробоины и откачивать воду. Когда заглох второй мотор, катер был взят на буксир. По пути в базу т. Дьяков с товарищами продолжал бороться за спасение катера, откачивая все время воду из отсека. На базе, не сходя с ТКА, участвует в ремонте катера по заделке пробоин и ликвидации других повреждений...
В бою тов. Дьяков вел себя смело и отважно.
За мужественное и стойкое поведение во время потопления миноносца противника и напряженную работу по спасению катера достоин награждения орденом Отечественной войны II степени.
Командир 1 гвард. дивизиона тори, катеров ВТК КБФ Герой Советского Союза капитан 3-го ранга Осипов.
30 июня 1944 года».
Получить награду юный моряк не успел. На следующий день его не стало. Вот как описывал его гибель в своем письме от 29 июня 1945 года матери Володи его друг Владимир Евгеньев:
¦В ночь на 1 июля 1944 года в Финском заливе произошел крупный бой. Вражеских кораблей было в несколько раз больше, чем наших. По катеру, где был Володя, вели сильный артогонь. Корабль подошел к врагу ближе всех. В момент выпуска торпеды в него попал снаряд. Володя в это время находился в машинном отделении. Снаряд разорвался рядом с ним. Володя был убит наповал. Спасти его не было уже никакой возможности. Катер горел. Оставшиеся в живых члены команды выбро-
310
сились за борт. От подбитого катера осталось лишь несколько дощечек и бескозырка на волне... Юное тело вашего сына навсегда поглотили холодные воды Балтики. ..»
В апреле 1947 года в адрес матери юнги Валентины Ильиничны пришло извещение. В нем сообщалось, что «погибший 1 июля 1944 года гвардии краснофлотец Дьяков Владимир Иванович был награжден орденом Отечественной войны II степени, который по статусу имеют право хранить родители...»
Ныне этот орден, переданный отцом героя Иваном Ивановичем Дьяковым, хранится в Пермском краеведческом музее.
На боевом посту
Баренцево море штормило. Но эсминец «Разумный» Северного флота, несмотря ни на какие трудности, продолжал выполнять боевой приказ по сопровождению и боевому охранению транспортных судов союзников. Юнга Игорь Еловиков наравне с другими членами экипажа через каждые четыре часа стоял вахту у турбогенераторов. От их исправной работы зависели управление кораблем, надежность связи, безотказность орудийных и торпедных установок.
Огромные волны качали и бросали корабль из стороны в сторону, но юный моряк вахту нес исправно. Одной рукой дерясась за поручень, другой регулируя подачу пара, обороты двигателя, поддерживал постоянное напряжение в электрической сети.
Отстояв вахту, можно было пойти отдохнуть, чтобы спустя четыре часа опять приступить к выполнению своих обязанностей. А через палубу одна за другой перекатывались огромные холодные волны. Малейшая неосторожность — и окажешься за бортом. Добраться до кубрика в кормовой части корабля — дело непростое. Из-за
311
этого иногда приходилось отдыхать тут же, на боевом посту.
Вражеские надводные корабли и подводные лодки пыталась помешать проходу транспортов в наши порты даже в плохую погоду. Нападали на транспортные суда неожиданно, ночами. Часто, бывало, вместо отдыха после вахты юнге приходилось по боевой тревоге бежать на пост возле прожекторов, а в случае ранения кого-нибудь из боевого расчета корабельной пушки подносить снаряды или заряжать орудие. По аварийной тревоге при выходе из строя турбогенераторов юнга нес вахту возле дизель-генераторов. Он же отвечал за приборы рулевого управления кораблем. А руль на эсминце — это огромный агрегат, поворачивающийся с помощью электродвигателей и сложной электросистемы. Работы хватало.
После того как боевые корабли провели транспортные суда до советского порта разгрузки, надо было зайти в Кольский залив. Погода немного утихомирилась, но тут их, оказывается, подкарауливали две немецкие подводные лодки, спасавшиеся во время шторма на глубине. Шедший в паре с «Разумным» эсминец «Живучий» одну из подлодок протаранил, а потом отошел назад и окончательно добил артиллерийским огнем. Другая подлодка, стараясь скрыться, пошла на погружение. Но при помощи гидролокаторов советские моряки обнаружили ее и атаковали глубинными бомбами. В результате обе лодки врага нашли свое вечное пристанище на морском дне.
Впоследствии было установлено, что одна из лодок имела номер «V-387» и в фашистской стае подводных хищниц считалась самой боевой.
Вместе с другими моряками эсминца Игорь участвовал в обстреле вражеских портов, уничтожении немецких батарей, высадке десантов.
В конце октября 1944 года эскадре в составе четырех, эсминцев был дан приказ проникнуть на коммуникации противника и ворваться в порт Барде. Атака проходила
312
глубокой полярной ночью. Юнга Еловиков находился на Сеевом посту возле проасекторов, откуда Рыла видна вся панорама боя. Корабли на полном ходу вошли в порт., развернулись в боевой порядок и изо всех орудий открыли огонь по вражеским судам, находившимся возле причалов, по береговым сооружениям, складам с боеприпасами и немецким береговым батареям.
Все происходило так быстро, что юнга о свистящих кругом пулях и снарядах даже не думал. Все помыслы молодого моряка были направлены на точное исполнение-комннд командира и своих обязанностей. Из этой боевой )яс-рг::д;ш наши корабли вышли почти без повреждений. А врагу был нанесен огромный урон, что помогло десантным войскам быстрее и с меньшими потерями освободить порт от немецко-фашистских захватчиков.
Юнга принял участие в освобождении от немецких, войск не только советского Заполярья, но и норвежских вод.
Командование службой юнги из Перми было довольно. Не раз отмечало его в приказах, наградило орденом; Отечественной войны II степени и рядом медалей.
Впередсмотрящий
Юнгу из ДсбрянЕИ Володю Зуева судьба забросила с Белого моря на Азовское. Его катер занимался уничтожением бесчисленного количества мин, которыми начиняли фашисты наши морские просторы.
Рулевому-сигнальщику надо было смотреть в оба, иначе беды не миновать. Мальчишка в бескозырке с бантиком во время боевых походов был особенно старателен, серьезен. Громко и как-то торжественно повторяя команды, исполнял их с усердием. А в глазах искрилась гордость: «Вот к мы, юнги, — настоящие моряки! Вот и мы воюем на море, а не только носим красивую форму!»
313
Первый взрыв мины в трале запомнился юному моряку особенно. Вздыбившийся огромный султан кипящей воды, взметнувшиеся в небо камни, ил и грязь произвели на него ошеломляющее впечатление.
— Ой, сколько рыбы плавает! Давайте собирать! Полакомимся... — отпустив штурвал и захлопав в ладоши, воскликнул Володя.
Взрослея не по годам, он в чем-то все равно оставался еще непосредственным мальчишкой.
— Не отвлекайся! Не виляй на курсе. А то как бы рыба не полакомилась нами, — усмехнувшись, добродушно посоветовал командир.
Как-то корабль получил опасное задание. Для его выполнения катеру нужно было ночью проникнуть на минное поле, поставленное противником. Оно было таким плотным, что там и днем тралили с большим риском.
Вся надежда — на знания и опыт рулевого, который должен был провести корабль по точно заданному курсу.
Экипаж катера нес бессменную вахту всю ночь. Юнга сосредоточенно всматривался в ночной мрак, чтобы своевременно обнаружить всплывшую мину и точно провести катер в заранее проделанном проходе. Он, как и все, ни разу не покинул своего боевого поста. На предложения командира спуститься в кубрик и хоть немного отдохнуть отвечал:
— Все заняты своим делом. И я делаю свое. С поста не уйду...
Командир катера был доволен службой добрянского юнги. Не раз ставил его в пример всей команде. И для экипажа не стало неожиданностью, когда сам командир бригады капитан 2-го ранга Катунцевский вручил молодому моряку медаль Ушакова.
Заслужил впоследствии Володя и другие награды. Но самой дорогой из них он считает все-таки эту, напоминающую ему о своем полном романтики боевом отрочестве.
314
Грохотали взрывы над морем
Этот выход в море запомнился юнге Василию Исакову на всю жизнь. Еще бы... Во время этого похода он впервые лицом к лицу встретился с настоящей миной. Когда она вдруг показалась в зоне видимости, безмятежно и в то же время зловеще покачивающаяся на волнах, с худеньким, небольшого роста, с голубыми глазами мальчишкой начало происходить что-то странное. Такое огромное, без конца и края, море вдруг неимоверно сузилось. Его внимание сосредоточилось только на смертоносном шаре, и стало казаться, что мина прямо на глазах разрастается до огромных размеров. Юнга тут же почувствовал стук собственного сердца, услышал свое дыхание. «Боюсь», — с ужасом подумал Василий. Да, он испугался, но штурвала не бросил. Только украдкой взглянул на рядом стоящего командира. Неужели заметил?
— Ничего, бывает, — будто ничего особенного не произошло, сказал тот. — Это только на первых порах. Пройдет.
Уже через неделю Вася на боевое траление выходил так же спокойно и уверенно, как год назад отправлялся в родной Перми на работу в ремесленное училище, где по двенадцать часов в сутки делал для фронта мины, гранаты и финские ножи, или на курсы снайперов, где всю зиму и весну в свободное от работы время учился искусству маскировки, выжидания противника и меткой стрельбе из боевой винтовки с оптическим прицелом.
Теперь все это было позади. Незаметно прошел год обучения в Кронштадтской Школе юнг, и вот он уже получил допуск на самостоятельное несение вахты у штурвала. Ведомый им катер изо дня в день вот уже третий сезон занимался боевым тралением. Дело это прямо-таки ювелирное, требующее огромного мастерства. Умение рулевого состоит в том, чтобы провести траль-
315
щшс сначала над миной, причем так, чтобы корпусом, корабля не задеть се, А потом мина попадает в сзади тянущийся трал. Конечно, опасность есть, причем немалая. По Вася Исаков — рулевой одного из тральщиков 8-го д;дг" июня 1-й Краснознаменной бригады траления Краснеет; менного Балтийского флота — делает сто мастерски. Он давно зарекомендовал себя хорошо знающим сЕое дело специалистом, считал свое опасное занятие обыденной черновой работой пахарей моря.
Тралить мины приходилось весь световой день, с ранней весны до поздней осени. Каждый катерный тральщик за навигацию вытравливал от 80 до 100 л более мин.
Добросовестная работа Васи Исакова на боевом тралении была отмечена командованием множеством благодарностей и почетных грамот.
Случай в походе
Морские бои юнге из Чусового Мише Кагокину запомнились как-то не особенно. Шла война — без боев и потерь было не обойтись. А вот случай, когда смерть заглянула в глаза в мирное время, остался в памяти на всю жизнь.
Шло лето 47-го года, однако плавание на Балтике было еще далеко не безопасным. Между портами были протралены широкие фарватеры. Но, случалось, штормы срывали мины с якорей, и тогда они по воле ветра и золн странствовали по морям.
В один из июльских дней отряду морских бронекатеров дивизиона было поручено сопровождать в Ленинград броненосец береговой обороны «Выборг».
Ранним утрем четыре корабля вышли из базы, заняли свои места в походном строю и взяли курс на Ленинград. Катер Миши шел справа от броненосца. День выдался хороший, солнечный, ветра не было, но море после недавнего шторма еще не успокоилось, гуляло волнами.
31С»
Вошли в Финский залив. Время обеденное. Командир корабля капитан-лейтенант Баранов сдал вахту своему помощнику, молодому, только недавно прибывшему из училища лейтенанту и пошел в кают-компанию. Подменить Кагокина на обед было некому. Второго рулевого на катере нет. Боцман принес ему суп и хлеб прямо в боевую рубку. Рулевой приступил к еде, а боцман встал за штурвал.
Во время похода на носу катера постоянно находился впередсмотрящий с биноклем на груди и мегафоном в руках, в обязанности которого входило наблюдение за поверхностью воды прямо по курсу. Гудели моторы. Стрелки тахометров показывали 1200 оборотов в минуту, что соответствовало полному ходу. И вдруг Кагокин заметил, что впередсмотрящий, крича, бежит с носа к рубке.
Миска с супом летит в сторону. Кагокин высовывается в верхний люк и прямо по курсу корабля в нескольких десятках метров от него видит... мину. Юнга тут же хватается за штурвал. Решение пришло и было выполнено мгновенно: руль право на борт — катер сильно накреняется — и тут же руль влево. Почувствовав неладное, выскакивает из кают-компании командир, а мина уже слева по борту. Опасность миновала.
Как после выяснилось, впередсмотрящий увидел мину своевременно и сразу же об этом сообщил, но помощник из-за гула моторов доклада не услышал. А боцман, исполнявший в это время обязанности рулевого, изучал показания компаса. Впередсмотрящий крикнул вторично, а когда мина оказалась совсем близко, не выдержал и, вспоминая бога, побежал к боевой рубке. Его «молитва» и быстрая реакция на происходящее юнги отвели неминуемую беду.
Тем временем командир оценил обстановку, застопорил ход, и на «Выборг» полетел сигнал:
— Вижу плавающую мину.
317
¦С флагмана тут же просигналили:
— Мину расстрелять! Занять свое место в строю!
Команды были выполнены немедленно.
Случай с блуждающей миной еще долго напоминал морякам о том, что и в мирное время надо быть предельно бдительными, нести службу так, как предписывают уставы и наставления.
За умелые действия во время похода Миша Кагокин получил отпуск на родину.
Будни флотские, военные
Отправляясь на Балтику, Толя Казаков мечтал о боевых походах, а попал в... ОВСНК (отряд вновь строящихся надводных кораблей), размещавшийся на Васильевском острове. Получилось это, наверное, из-за его внешнего вида. Уж очень мальчишка из Нытвы был мал и худ.
Юнга вместе с другими моряками, рабочими Балтийского судостроительного завода имени С. Орджоникидзе, строил тральщики. Каждый член экипажа, согласно полученной на флоте специальности, был приписан к какому-нибудь цеху. Как радист, Толя занимался оборудованием радиорубок. Монтировал и устанавливал в них радиоаппаратуру.
После завершения строительства корабли тут же проходили заводские, швартовые и другие испытания. Если кто из рабочих или команды допускал какую-нибудь оплошность, недоработку, она тут же вскрывалась. Строившие тральщики моряки, завершив работы, дальнейшую службу на флоте проходили на своих же детищах.
Подошла очередь идти в море на только что спущенном со стапелей корабле и Толе. Этого дня он ждал давно. Был готов к нему.
...Осень. Подъем сыграли, как обычно, в пять утра. В шесть тральщики вышли пахать море в районе Фин-
318
ского залива. Неласковый ветер обжигал лица матросов. Одна за другой звучат команды перестроиться из кильватерной колонны уступом, застопорить машины, минерам — наверх, поставить тралы. Лебедка, работу которой обеспечивает Толя, как и другие, обледенела. Волны окатывают юного моряка с ног до головы. Но Толя не хнычет, работает наравне с другими. Вот где пригодилась закалка, полученная в Школе юнг на далеком севере.
— Тралы готовы! — последовал доклад командиру.
Снова взревели моторы. Тральщики, натянув «поводья», впрягаются в дело. Вскоре раздается оглушительный взрыв. Еще одной миной стало меньше.
Юнга изо дня в день не только несет радиовахты, но и помогает морякам в выполнении траловых работ. Однако главная забота Толи обеспечение командования радиосвязью. Тут он мелочей не признает, работает старательно. Получил несколько поощрений. Служить бы так и дальше, но не повезло — получил ранение. Командование отправило юнгу на лечение в один из госпиталей Ленинграда. После выздоровления Толя несет караульную службу в 147-й отдельной стрелковой роте, опять строит корабли, работает на посту службы наблюдения и связи. И куда бы военная судьба ни забрасывала юнгу, везде он проявляет храбрость, боевую отвагу и верность воинскому долгу. Итог службы: ранение, орден Отечественной войны II степени, 9 медалей и более двадцати благодарностей.
В трудных походах
В первых числах октября 1943 года отряду торпедных катеров Черноморского флота, в котором служил юнга из Красиокамска Женя Ларинин, была поставлена задача: ночью, скрытно высадить на берег Тамани группу разведчиков. Погода выполнению приказа благопри-
319
ятствовала. Штормило. Низко ползли серые облака. Моросил мелкий непрерывный дождь.
Катера сначала шли курсом на северо-запад. Женл все внимание сосредоточивает на картушке компаса. Она должна стоять мертво, а не носиться, как бешеная, из стороны в сторону. Удерживать ее юнге-рулевому удавалось с большим трудом.
Затем катера повернули на север, навстречу ветру, против волны. Наконец подошли к Тамани.
Неожиданно слева от катеров вспыхнул прожектор, потом другой, третий. Их лучи впились в серую дождливую мглу, еле пробивая ее. Они ползли по воде сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Только бы не заметили! Только бы пронесло!
Ведущий катер сбросил ход, заглушил моторы. То же сделал и катер Ларинина. Луч прожектора пополз в их сторону. Чиркнул по ведущему кораблю, проскочил его, остановился. Не прошло и двух-трех минут, как фашисты открыли по этому квадрату огонь из орудий. Сначала снаряды рвались с перелетом. Но вот один разорвался недалеко от катера. Столб воды, поднявшийся вверх, обрушился на корабль. Женя сжался, втянул голову и тут почувствовал, как на плечо легла рука командира.
— Держись, не дрейфь! — сказал он спокойно.
— Держусь, — ответил юнга.
Вблизи разорвался еще один снаряд. Грохот взрыва заложил уши. По правой ноге потекло что-то теплое. Пошевелил ногой ¦— действует. Пощупал — пальцы наткнулись на острую кромку металла. Резкая боль. Захватил. Дернул. В руке оказался небольшой кусочек железа с острыми, как бритва, краями. Осколок полетел в сторону. Командир понял, что Женя ранен, взял руль. Юнга скинул бушлат, сбросил с себя голландку и тельняшку. Оторвал от нее рукав и сделал себе перевязку. Снова вернулся на боевой пост. Вроде бы все делал быстро, но еще быстрее менялась обстановка. Внезапно погас-
320
ли прожекторы, прекратился артиллерийский обстрел. Женя облегченно вздохнул: «Обошлось». Можно выполнять боевую задачу дальше.
К берегу подошли тихо. Глубина оказалась небольшой. Разведчики спустились в воду. Прячась за камнями, бесшумно вышли на берег. Скоро на корабле увидели один короткий и один длинный световые сигналы. Значит, все в порядке. Можно уходить. Катера ложатся на обратный курс. С приглушенными моторами отходят от берега, набирают скорость и скрываются в серой дождливой пелене. Боевое задание выполнено.
В ноябре 1943 года Женя был переведен в 1-ю бригаду траления-заграждения, на БТЩ «Якорь». Очищает от мин фарватеры, рейды, порты Новороссийска, .Феодосии, Керчи, Ялты, Севастополя, Евпатории, Одессы, Констанцы.
...Как-то на рассвете тральщик был обнаружен немецким самолетом-разведчиком. Вскоре над кораблем появилось 9 «юнкерсов». Началась бомбежка. Но, потеряв одну машину, фашисты ушли. Потом появились еще шесть немецких самолетов. Снова разгорелся бой. Загорелся еще один вражеский «юнкере», однако свою затею — потопить тральщик — немцы не оставили. Прошло меньше часа, и снова над моряками закружились фашистские стервятники. Моряки стойко отражали их атаки. 100-миллиметровое орудие от непрерывной стрельбы раскалилось настолько, что краска на нем вздулась, почернела и задымилась. Заклинило затвор.
Бомбежка продолжалась дотемна. В общей сложности в налете на тральщик в тот день участвовало 98 самолетов противника. Отражая атаки немецкой авиации, моряки тральщика сбили четыре самолета и повредили два. Победа далась нелегко. Тральщик получил значительные повреждения. Разошлись швы в кормовой части корабля. Были полностью затоплены румпельное, минное отделения, баталерка. В кормовом кубрике вода стояла
21 Л, Леонтьев
321
выше пояса. Полузатопленными оказались машинное отделение, кормовой и носовой отсеки. Вышло из строя рулевое устройство. Управлять кораблем Жене Ларини-ну пришлось из румпельного отделения, стоя по шею в воде. Но, несмотря ни на что, корабль был спасен и пришел в Поти своим ходом.
Приказом командира 1-й бригады траления Черноморского флота № 15 от 20 октября 1945 года рулевой БТЩ Ларинин Евгений Николаевич был награжден орденом Красной Звезды.
После окончания войны Женя принял участие в переводе трофейных кораблей с Балтийского на Черное море, побывал в Северном, Средиземном морях, Атлантическом океане, повидал берега Англии, Португалии и Африку.
Личный пленный
Случилось это на территории Австрии.
— Лагунова к командиру! — послышалась команда. Небольшого роста мальчишка в форме моряка с
узенькими погончиками на фланелевке с буквой «Ю» тут как тут.
— Опять карабин на ремень не по уставу берешь? — делает замечание командир.
— Так сподручнее, товарищ лейтенант. Когда прикладом вверх, руку вскидывать быстрее.
— Разговорчики... Вместе со старшиной пойдешь искать гвозди. Ботинки у матросов пообились...
— Есть! — юнга вопросительно смотрит на стоящего рядом старшину Варганова.
— Что? — спрашивает тот.
— Далеко пойдем, товарищ старшина?
— Еще не знаю.
— Я в смысле того, сколько патронов брать...
— Пойдем берегом по рыбацким домикам. У рыбаков
322
всегда на полочках баночки с крючками да гвоздями и другим скарбом. Тут близко.
— Тогда пять штук хватит.
Вот и первые три домика. На двух висят замки, на третьем — нет.
— Вот в него и заглянем, — решает Варганов. Миша встревожился.
— Погоди, старшина. Я тут утром был. Замок висел, а сейчас его нет.
и здесь побывать успел... Вот я тебе... Ну и что? Может, рыбачок заявился. А может, кто из наших, вроде тебя, сбил замок.
— Да из наших никто сегодня сюда не ходил. А местное население все еще в погребах сидит.
— Тогда так: встань со своей «пушкой» против двери на полном боевом, а я дверь рвану.
Рывок — и дверь распахнута. В тот нее миг что-то со свистом проносится над головой юнги, и бескозырка уже лежит на земле.
— Руки вверх!
Из черного проема двери, дрожа от страха, выходит здоровенный верзила.
— Держи его на прицеле. В случае чего, не мешкай! — приказывает старшина. — Обыскать надо.
Старшина заходит задержанному за спину и хлопает его по карманам. На землю, к ногам изумленного юнги летит нож, другой, третий... пятый. А шестой застрял в бескозырке. Ножи все одинаковые и какие-то не армейские — длинные, узкие, с легкой деревянной ручкой. Больше в карманах ничего нет.
Верзила исподлобья смотрит на юнгу. Тот отвечает немцу тем же, внимательно следит за каждым его движением.
— Стой как надо, а то враз мозги вышибу! Варганов ведет допрос. Здорово старшина по-немецки «шпрехать» умеет. «А я вот не могу, — думает юн-
21*
323
га. — Ив школе по немецкому плохие отметки нередко получал. И не потому, что не способен, просто не хотел учить фашистский язык. Балда. Вот о чем они говорят?»
— Ну, все ясно, юнга. Этот «артист» в самом деле артист. В цирке до войны работал. Повезло тебе, что ростом мал, а то бы он снял с тебя скальп. Не ожидал, что мишень такая низкая будет. Заранее нацелился, как на обыкновенного роста человека. Говорит, первый раз промахнулся.
— А ну, фашист, пошли — отвоевался! — приказывает старшина задержанному. — Держи его на прицеле, вишь, рожа-то какая.
— В приключение, значит, влипли, — выслушав доклад Варганова, говорит командир. — А смекалка у тебя, юнга, есть. Молодец! Считай, что это твой личный пленный. За проявленную бдительность объявляю благодарность. Ну, а гвозди вы мне все-таки принесете или нет?
Так вот закончилась эта необычная история.
О других боевых делах в годы войны юнге-ветерану напоминают орден Отечественной войны II степени и несколько медалей.
Юнге и шторм нипочем
Флоту пермяк Михаил Маковкин отдал без малого девять лет жизни. Служил на крейсере «Красный Кавказ», гвардейском эсминце «Сообразительный», эсминцах «Огневой», «Бесстрашный», на других больших и малых кораблях. Во всяких переплетах бывать доводилось. Война есть война. Но до малейших подробностей юнге запомнились не бои и боевое траление, когда каждый моряк постоянно рисковал жизнью, а обычный рядовой поход по Черному морю.
Было это уже после войны, когда союзники по антигитлеровской коалиции производили разоружение Германии и Италии. Эсминец «Огневой» получил приказ
324
встретить в районе Босфора итальянский крейсер и привести его по проложенным фарватерам в Одессу.
Во второй половине дня погода, как говорят моряки, стала крепчать. К ночи на море разыгрался сильнейший, баллов до двенадцати, шторм.
130-метровый эсминец с командой в 370 человек бросало на волнах, как щепку. Крен доходил до критических отметок. Стоять на палубе и передвигаться по ней стало невозможно. Не только палуба, но и надстройки заливались водой. Даже опытные моряки страдали от морской болезни, из-за чего юнге, легко переносившему качку, всю ночь пришлось стоять на руле.
Из ходовой рубки было хорошо видно, что делается не только на корабле, но и на море. Эсминец то и дело накрывали еолны. Были моменты, когда корабль врезался в очередную волну, и та его как бы останавливала. Бак. носовую башню заливала вода. Об отдыхе не могло быть и речи. Люди работали всю ночь. Миша тоже. Особенно доставалось машинной группе, так как помещения были задраены и воздуха туда поступало очень мало. Беспрерывно работали аварийные команды: крепили оборудование, откачивали поступавшую в отсеки корабля воду. Механики для сохранения остойчивости корабля по мере расхода топлива тут же заполняли топливные цистерны еодой. Информация о состоянии боевых постов, делах моряков по обеспечению живучести корабля постоянно поступала на командный мостик.
Из сильнейшего шторма корабль вышел в полной боевой готовности, без повреждений и жертв. Была в этом заслуга и рулевого Миши Маковкина. За обеспечение во время похода хода корабля командование флота объявило ему благодарность.
Всю жизнь в разведке
В детстве Гена Мерзляков мечтал стать разведчиком. Но судьба распорядилась по-другому. В Школе юнг лю-
бознательного паренька определили в роту радистов. Получив свидетельство с отличием, Мерзляков стал радистом одного из тральщиков Краснознаменной Балтики. 5 первое время выходил из радиорубки лишь на завтрак, обед и ужин. Приемник и передатчик на катере оказались для юнги незнакомыми, и он занимался их изучением. В установленные часы внимательно слушал эфир. Освоив навыки, необходимые радисту корабля, начал скучать.
— Все делом занимаются, а я, бывает, баклуши бью, — жаловался юнга командиру и просил в свободное от несения радиовахт время направлять его в подрывную команду.
Видя любознательность мальчишки, командир посоветовал сначала изучить устройство орудия и пулемета, правила стрельбы из них. Убедившись, что он их уже знает, как-то доверил расстрел мин.
Юнга выполнил приказ с первой очереди.
— Молодец! — похвалил командир. — Теперь с помощью старшины изучай технику подрыва плавающих мин. Пригодится.
Радости юнги не было конца.
Именно в эти дни в одном из писем ко мне писал: «Иду от победы к победе. В Школе юнг научился отлично стрелять из карабина, здесь — из пулемета и пушки. Ка Соловках освоил вождение шлюпки, здесь — катера. В детстве мечтал стать разведчиком — не удалось. Но не беда. Я и здесь чувствую себя, как в разведке. Только в своей голове фиксирую не объекты врага, а боевую технику. Сейчас на корабле, пожалуй, нет механизма, которым бы я не мог управлять. Хочется думать, в борьбе с врагом это пригодится».
Так и случилось.
...Снялись по тревоге часов в пять утра.
— Идем к Гогланду, — объявил командир. — На траление.
326
Стало ясно, почему накануне катера, кроме штатных тралов, получили еще запасные.
До начала вахты времени оставалось еще много.
— Разрешите работать вместе со всеми, — попросил командира юнга.
— Действуйте!
Другого ответа Гена не ждал. Он давно убедился, что командир поверил в его знания и умение выполнять любые необходимые на корабле работы.
И вот юнга уже проверяет тросы, подрывные патроны, тральную лебедку...
В это время на головном катере, где держал свой брейд-вымпел командир дивизиона, поднялся на рее флажный сигнал.
Катер Гены отрепетовал, и тут же раздалась команда:
— По местам стоять, трал ставить!
Дивизион по легкой волне идет от Гогланда в сторону Тютерсу. Идет час, другой, галс за галсом. В тралах взрываются мины. Гена, облигаясь потом, без конца крутит ручку лебедки. Это адский труд. Но юнга не жалуется. Наоборот, он доволен, что не сидит без дела.
Мин в Балтийском море несметное множество. Бывало, дивизион за сутки вытраливал до ста штук. Ради экономии времени иногда на ночь корабли становились на якоря вблизи района траления. Несколько часов отдыха, и с рассветом — опять на фарватер.
Когда командир лично убедился, что юнга дело минера изучил в совершенстве, стал включать Гену в состав подрывной команды. Служба юнги стала опасней, но зато интересней. Гена, по примеру пехотинцев, ведших счет убитых фашистов по зарубкам на прикладах автоматов, открывает счет подорванных им мин, количество которых отмечает палочками на одной из переборок своей радиорубки. Их было уже восемь.
...Море штормило. В такую погоду катерами-тральщиками обычно не рисковали, но уничтожение мин не
22*
327
прекращалось. Выходили в море на шлюпках под моторами. Их обычно сопровождал катер легкого типа, на котором находились командир группы, флагманский минер и штурман. Сегодня шлюпок несколько. На той, где Гена, команда из трех человек: рулевой, моторист и минер. Обязанности последнего сегодня разрешено выполнять Гене. В походе он же и сигнальщик. Шлюпка медленно идет заданным курсом. Юнга пристально всматривается в волнующуюся поверхность моря. Моряки выполняют свои обязанности молча, словно боятся вспугнуть притаившуюся в пучине моря мину. Но где она?
— Слева по борту! — кричит юнга.
Тут же мину замечают и другие.
Рулевой подводит шлюпку к мине с подветренной стороны как можно ближе, с трудом удерживает ее на месте, почти у самой мины. Гена передает на катер сигнал «Обнаружена мина», тут же, по команде старшего, набирает полную грудь воздуха и прыгает за борт. Выныривает на поверхность моря с подрывным патроном в руках и прикрепленным к нему длинным бикфордовым шнуром в непосредственной близости от мины. Свободный конец шнура — на борту шлюпки.
Команда с тревогой следит за действиями Гены. Наступил самый ответственный, самый опасный момент. Юнга, подплыв к мине, осторожно навешивает на свинцовый колпак запала подрывной патрон, чтобы не смыло, закрепляет его и быстро возвращается к шлюпке. Ловко подтягивается на руках и с помощью товарищей переваливается через борт на ее дно. Рулевой поджигает бикфордов шнур, шлюпка, оставляя за кормой пенистый бурун, делает резкий разворот и устремляется подальше от того места, где должен произойти взрыв. Он будет минут через десять — таково время горения бикфордова шнура.
Вернувшись на тральщик, на переборке радиорубки Гена ставит очередную, девятую, палочку.
Весной 1944 года Гену перевели в отряд малых базо-
328
вых тральщиков, прозванных моряками по водоизмещению «стотонниками».
Т-459. на который он попал, в базе почти не стоял. После Гена так вспоминал службу на нем: «Исходили мы на этом тральщике всю Балтику вдоль и поперек. Тралили воды около Ленинграда, Финляндии, Эстонии, Литвы, Польши, Германии. В сопровождении транспортов ходили в Данию, Швецию...»
За героизм, проявленный при разминировании водных просторов Балтийского моря, юнга-пермяк был награжден орденом Красной Звезды.
Последний бой
...Около трех часов ночи моряков подняли по тревоге. Построили на плацу. Занял свое место в строю и юнга Аркаша Михалев. На корабль он пришел совсем недавно, но уже успел стать любимцем команды. Матросам и старшинам нравилось его трудолюбие. Маленький, юркий мальчишка за любое дело брался, каждому свою помощь оказать старался. Ни одно дело на корабле без него не обходилось.
Раздали боеприпасы, поставили задачу: прочесать южную часть залива Фриш-гаф, обнаружить и уничтожить группу диверсантов, просочившуюся со стороны Польши, Вдоль границы эту же операцию проводили пограничники и некоторые части гарнизона города.
На исходные рубежи вышли на рассвете. Рассредоточились по ширине берега в зарослях тростника и по команде, переданной по цепочке, стали двигаться по прибрежной части залива. Шли с автоматами и гранатами наготове, по пояс в воде, в полутора-двух метрах друг от друга.
Начинало светать. Вместе с рассветом прозвучали первые выстрелы. Лазутчики отступали в глубь леса, стараясь оторваться от преследования. Аркаша бил короткими
329
очередями по вспышкам выстрелов. К сожалению, из-за темноты вести прицельный огонь было нельзя. Диверсанты понимали это и старались уйти от преследователей. Они и не предполагали, что атакующие цепи моряков и пограничников ждут их и там, куда они старались удалиться. Кольцо окружения хоть и медленно, но верно сжималось. Чем меньше оно становилось, тем жарче разгорался бой. Постепенно огонь противника стал ослабевать. Через полтора-два часа все было кончено. Почти вся группа диверсантов была уничтожена. Моряки не потеряли ни одного человека. Так для них закончилась война. Командующий Прибалтийским пограничным округом за успешную ликвидацию диверсионной группы объявил балтийским морякам благодарность.
На крейсере «М. Горький», входившем в состав эскадры Краснознаменного Балтийского флота, и крейсере «Железняков» Северного флота юнгу из Перми Аркадия Михалева знали как храброго, исполнительного моряка, на которого можно было в любом деле положиться, как на самого себя.
За службу в рядах Вооруженных Сил в годы войны бывший юнга Аркадий Максимович Михалев награжден орденом Отечественной войны II степени и несколькими медалями.
Рядовой Неклюдов
Жизнь Ивана Васильевича Неклюдова легкой не назовешь. Да о другой он и не думал, делал ее сам. В тринадцать лет он, будучи мальчишкой, добивается направления в качестве воспитанника в 416-й Кунгурский стрелковый полк, собиравшийся в то время в летние лагеря. Вечером 21 июня 1941 года был уже в военном лагере Дрэтунь. Утром следующего дня в части узнали, что враг перешел границу. Война. Все собрались на митинг. Поклялись до последнего дыхания защищать Ро-
330
дину. Дал клятву и Ваня. Прямо с митинга бойцы замаршировали в сторону границы. Ваня вместе с такими же мальчишками — военными музыкантами, как он, был оставлен для охраны складов. Только приступили к исполнению своих обязанностей, в небе появился вражеский самолет. Покружился, присмотрелся и, сбросив несколько бомб, улетел. Потом бомбили ежедневно. Передовая постепенно приближалась к лагерю. Поступил приказ об эвакуации.
Трудной и долгой была дорога до Москвы. Поезд шел тихо, с многочисленными длительными остановками. Ехали без пищи, в товарняке, спали прямо на узлах. Время от времени в небе появлялись самолеты с крестами на крыльях. Сначала бомбили, а потом расстреливали эшелон из пулеметов. Появились раненые, убитые. Были они и среди музыкантов.
Путь ребят лежал на восток, на место постоянного базирования полка. Но здесь юными воинами распорядились не так, как им бы хотелось.
— Ну что ж, пороху ты уже понюхал и, кто знает, может, придется еще. А пока поезжай-ка обратно в Охан-ский детский дом, — сказали Ване.
Паренька это мало устраивало, но приказ есть приказ. Подчинился. Стал продолжать учиться, работать и мечтать о фронте. Но до призывного возраста мальчишке было еще далеко. Неожиданно узнает о наборе в Школу юнг. Принят! Прошел год учебы, и вот он уже на Тихоокеанском флоте.
Служить юнгой Ване не пришлось. Его сразу же назначили командиром отделения мотористов на торпедный катер. За короткий срок Ваня освоил стрельбу из пулемета, водолазное дело. Вскоре все это пригодилось.
После объявления войны Японии дивизион торпедных катеров, ставший для Неклюдова родным домом, сосредоточился у корейской границы. Через два дня корабли ее пересекли и вошли в самый северный порт
331
Юки. У причалов было затоплено несколько японских транспортов. Зто до их прихода успели поработать торпедные катера 1-й бригады. Самураи не хотели мириться с потерей важного порта. В воздухе появились вражеские самолеты.
Корабли, чтобы не быть неподвижными мишенями для врага, стали маневрировать и отражать налет вражеской авиации. Неклюдов не спускал глаз с машинного телеграфа. Все приказы командования выполнял быстро и точно. А звонки телеграфа следовали один за другим. Быстрая и точная реакция молодого моториста на команды из боевой рубки помогала торпедному катеру увертываться от вражеских бомб, снарядов и пулеметных очередей.
Самолеты врага появлялись над катерами волна за волной до самого наступления ночи. «Как жаль, что я не пулеметчик, — сокрушался Ваня. — Я бы им дал «прикурить»...
Но сделать это не в мечтах, а на деле было не так-то просто. В этом юнга убедился во время следующей боевой операции, когда торпедные катера высаживали десант в порт Расин и на соседние мелкие острова, а он стоял за носовым крупнокалиберным пулеметом. В первую очередь Ваня бил по замаскированным огневым точкам врага. Подавив их, тут же перенес огонь на стремящихся оторваться от наших воинов отступающим врагов.
— Это вам за своих союзничков — немцев! Это — за потопление мирных транспортов! Это — за провокации на границе! — сквозь крепко стиснутые зубы приговаривал Ваня, кося врагов пулеметными очередями.
Отличился Ваня и при взятия портов Сейсин и Ген-зан.
Боевые действия юнги против японских милитаристов отмечены медалями Ушакова, «За победу над Японией» и благодарностью Верховного Главнокомандующего.
332
Правофланговый
На исходе был 43-й год. На фронтах шли ожесточенные бои. Красная Армия наносила гитлеровцам чувствительные удары. Свой вклад в дело Победы стремились внести и североморцы.
На «морском охотнике», куда прибыл Саша Плюснин, прозванный в Школе юнг правофланговым и Сашей с Уралмаша, состав моряков был боевой, давно обстрелянный.
Встретили юнгу старослужащие доброжелательно.
— Побольше бы нам таких специалистов, — сказал однажды командир. — Хорошо бы каждому не только в совершенстве знать свою специальность, но и две-три смежные, чтобы в любое время быть готовым заменить выбывших из строя.
— Это можно, — скромно согласился Плюснин. — Дело электрика я знаю неплохо. Могу работать мотористом, сигнальщиком, справиться с обязанностями боцмана. Буду рад изучить устройство мин, научиться их установке, разминированию. В свою очередь могу любого обучить специальности электрика.
Слов на ветер Саша не бросал. В рундучке юнги лежала бережно хранимая, привезенная еще из Школы юнг общая тетрадь с конспектами по электротехнике. Сейчас этот изрядно потрепанный «труд» вместе с его боевыми и трудовыми наградами хранится в музее юнг на Соловецких островах. А в те годы тетрадь стала для многих катерников своеобразным учебником, по которому юнга в свободное от боев время обучал специальности электрика не только матросов своего корабля, но и соседних «морских охотников». Учил других, учился и сам. Ну, и, конечно, воевал. Воевал без всяких скидок на молодость, наравне с опытными моряками.
«Морской охотник» большую часть времени находился в боевых походах. Участвовал в высадке десантов,
333
конвоировании судов, охоте за подводными лодками противника.
В конце лета командование отдало приказ переоборудовать звено «морских охотников» для установки мин. Всю осень и зиму моряки в тылу врага минируют входы в порты и подходы к причалам — места возможного базирования и прохода кораблей противника.
МО-116 дни и ночи болтался в водах Финляндии, в районе Киркинеса, где базировались корабли врага. Задания приходилось выполнять в любую погоду: в шторм, дождь, снегопад. Вот где пригодилась юнге закалка, полученная на Соловках, где при 30-градусном морозе он, как и другие юнгаши, умывался ледяной водой из озер или снегом, спал раздетым, совершал многокилометровые походы в ночное Еремя по пересеченной местности.
Нередко немцы обнаруживали ставящий мины корабль. Завязывалась ожесточенная схватка. Саша по боевому расписанию был подающим снаряды к носовому орудию. Делал свое дело без суеты, быстро и четко. Силы и сноровки для такой работы ему было не занимать.
Весной 1944 года Саша Плюснин и его дружок юнга-боцман из Кунгурского района Миша Мельников были произведены в краснофлотцы, а с июня они уже успешно воевали на Черном море. Участвовали в конвоировании судов и высадке десанта в порт Констанцу. Здесь Саша заслужил ряд благодарностей Верховного Главнокомандующего. На Черном же море узнал о том, что приказом командира охраны водного района главной базы Северного флота от 2 января 1944 года награжден медалью «За боевые заслуги».
А вот строчки из справки Центрального государственного архива Военно-Морского Флота СССР:
«Плюснин Александр Константинович в ноябре 1943 года при выполнении боевого задания по постановке минных заграждений на подходах к базам противника в трудных метеорологических условиях при крене,
334
доходившем до 40 градусов, в течение 13 часов непрерывно стоял на вахте, обеспечивал нормальную работу агрегатов, чем содействовал успешному выполнению боевого приказа».
Проверка делом
— Знаешь ли ты, Рудженец, каким должен быть моряк? — в первый день пребывания на тральщике «Метель» Тихоокеанского флота спросил юнгу главстарши-на, и все увидели, как нахмурились его лохматые брови и припухлые от недосыпания веки прикрыли серые неулыбчивые глаза.
Юнга Рудженец, крепко сложенный, небольшого роста парень, стоял перед ним навытяжку.
— Нет, не знаешь! Моряк должен быть не только отличным специалистом, но и волевым, выносливым спортсменом. Сила, ловкость, умение постоять за себя, товарищей и правду — вот обязательные черты моряка. Без них первый же японец тебя убьет.
Главстаршина протянул юнге нож.
— Знаешь, что это такое? — и не дожидаясь ответа, добавил: — Такими штучками самураи вспарывают себе животы. А если зазеваешься, охотно распотрошат и твой. Понял?
Юнга мотнул головой.
— Представь себе, что я — японский часовой. Надо меня снять. Действуй!
Володя Рудженец долго рассматривал оказавшийся в его руке нож. Потом вопросительно взглянул на старшину.
Тот стоял, широко расставив ноги, чуть покачиваясь, и мурлыкал сочиненную одним из матросов тральщика песенку:
На что мне, скажите, красоты чужбины? Отчизна мне видится издалека.
335
Рябинушка русская, наша рябина, Ах, горькая ягода, как ты сладка...
— Приказываю бесшумно снять часового... Вперед! — скомандовал командир.
Моряки тральщика уже давно стояли рядом в ожидании спектакля. Все они в свое время прошли школу главстаршины и заранее знали, что сейчас произойдет.
Рудженец снял шинель. Отбросил ее в сторону. Туда же полетела бескозырка. Расслабил ремень.
Неожиданно во всей его фигуре появилось что-то настороженное, цепкое. Нож из левой руки перебросил в. правую. Потом снова в левую...
Матросы притихли. Оказывается, этот юнга не такой уж слабак и салага. Лишь главстаршина был спокоен, посматривал на юнгу с явным интересом.
Володя тем временем отвел руку с ножом за спину и стал медленно приближаться к старшине. Потом неожиданно остановился:
— А может, лучше без ножа? — и, не дожидаясь ответа, отбросил его и снова пошел в атаку. Долго кружил вокруг главстаршины. Выждал момент, когда тот сделал небольшой выпад левой рукой. Мгновенно поймал ее мертвой хваткой, провел прием. Старшина рухнул лицом вниз.
Матросы замерли.
Старшина, морщась от боли, встал.
— Зачем же так? Я ведь заметил, что вы выбросили вперед левую руку для того, чтобы поддаться, — обиделся юнга.
— Не сердись. Я хотел показать на твою ошибку, не думал, что ты этим воспользуешься. А теперь вижу, что молодец. Настоящий моряк. Где же ты этому научился?
— В Школе юнг! — не без гордости ответил Володя. ...Встретиться в рукопашном бою с японцами Володе
не довелось, а вот с их минами познакомился довольно
336
близко. Тральщик, на котором служил кунгуряк, бороздил воды Японского моря в любую погоду.
Траление — работа не только трудоемкая, но и опасная. Не был исключением и этот выход в море.
Снялись по тревоге в четыре утра. Примерно через час на головном катере, где находился командир дивизиона, поднялся на рее флажный сигнал, требующий начать траление.
По легкой волне шли час, второй. Взрывались в тралах мины. Волна крепчала, начинало штормить.
Неожиданно «Метель» потеряла ход. Моторы работали, винты крутились, а катер стоял... Звякнул машинный телеграф, сильнее застучали двигатели, но тральщик почти не сдвинулся с места.
— Чертовы цепи! — со злостью в голосе крикнул главный старшина.
Такое уже случалось. Иногда японцы вместо минрепов из стального троса ставили цепные. Делалось это для того, чтобы резаки, которые стоят на тралящей части, не смогли перерезать минреп.
Рудженец вглядывался в волны. «Вот она!»
И тут же донесся зычный голос главстаршины:
— В трале мина!
Ветер усиливался. Тральщик тянуло в сторону мины. Матросы нажимали на рукоятки лебедки изо всех сил, но положение не улучшалось. Даже наоборот... Тогда главстаршина приказал наложить стопор и спускать шлюпку. Первым в нее спрыгнул Рудженец. За ним еще трое.
К мине подошли с подветренной стороны. Рудженец — рулевой. Он на шлюпке старший, делает это мастерски. Удерживает шлюпку на месте, почти у самой мины.
— Пошел! — это команда минеру.
Всплеск воды, и тот уже в воде. Борясь с волной,
337
осторожно навешивает на рог подрывной патрон, закрепляет его и возвращается в шлюпку.
Рудженец поджигает бикфордов шнур. В ту же минуту шлюпка устремляется назад, в так называемое мертвое пространство.
Через несколько минут, когда шлюпка была от мины уже на приличном расстоянии, поверхность моря вспучивается. Из центра водяного холма ввысь копьем вырывается огненный клин. Он поднимает в воздух не только воду, но и всю находящуюся в ней живность. На какое-то мгновение, задержавшись на высоте, все это медленно оседает в море. Над бегущими без устали волнами разносится раскатистое «Ура-а!» Это моряки соседних кораблей радуются очередной победе своих товарищей.
У штурвала тральщика
Дивизион базовых тральщиков получил ответственное боевое задание по переброске войск и техники из Ленинграда и Лисьего Носа в район Ораниенбаума. Поднялись, когда на палубе и в двух шагах ничего не было видно. Однако ждать рассвета нельзя. Осенью он наступает поздно. Десантников с вооружением и боеприпасами приняли на борт в абсолютной тишине.
Поход проходил в трудных условиях. Уроженцу Юр-лы Вите Сакулину, как, впрочем, и другим морякам и десантникам, находившимся на палубе, было очень холодно. Брызги разбивавшихся о борт Корабля волн, попав на шинели, моментально превращались в тускло светящиеся бисеринки льда.
Видимо, заподозрив неладное, фашисты район прохода кораблей подвергли ожесточенному огню. К счастью, погода была нелетной, поэтому самолеты врага не появлялись. А то, бывало, сверху на проходящие корабли сыплются бомбы, а с берега в их сторону летят артиллерийские снаряды. Тут уж, рулевой, будь начеку, не
338
зевай! Хорошо, что искусству вождения кораблей Витя в Школе юнг выучился основательно. Командир роты рулевых старший лейтенант Кравченко придавал этому особое значение. Теперь полученные знания пригодились. Без малейших отклонений ведет Витя корабль по заданному курсу.
Десант высадили в заданном районе в точно установленное время.
Не менее ответственной была проводка под тралом подводных лодок на позиции в открытом море. БТЩ-217 и гвардейский тральщик Т-205, на которых служил Витя, принимали активное участие в ликвидации блокады города Ленинграда. После поддерживали со стороны моря наступление сухопутных войск. В каждой такой операции обеспечение хода корабля во многом зависело от юнги-рулевого Вити Сакулина. После войны, до самой демобилизации в 1950 году, Сакулин, став старшим специалистом отделения рулевых, занимается проводкой под тралом за пределы Балтийского моря торговых кораблей.
За боевые действия на Краснознаменной Балтике ^Витя Сакулин награжден орденом Отечественной войны II степени и медалью «За оборону Ленинграда».
Юнга с эсминца «Рекордный»
По боевому расписанию Ваня Семенов был командиром кормовой аварийной партии, в обязанности которой входила борьба с возможными пожарами и ликвидация полученных кораблем пробоин. В случае необходимости по приказу командира партия могла корабль даже взорвать или затопить.
Во время боя за Сейсин Ваня находился на посту энергетики, откуда велось управление всей электромеханической частью эсминца. Схватка наших кораблей с вражеской эскадрой разгорелась жестокая. Разрывом снаряда на эскадренном миноносце начисто снесло прожекторную
339
площадку. Отключилось электропитание. Семенов с боевыми товарищами налаживает времянку. Вся техника корабля стала снабжаться энергией с одного борта. Эскадренный1 миноносец вел огонь по кораблям противника, так и не успевшим отойти от причала, изо всех видов оружия — главного калибра, торпедных аппаратов и даже зениток. То же делали и корабли японцев. Эсминец то и дело содрогался от рвавшихся на палубе снарядов. Один из них попал в правый борт. Вышло из строя второе турбинное отделение. Перестал работать винт корабля. Эсминец потерял маневренность, но бой продолжал. Вражеский снаряд иоврелсдает два шпангоута правого борта. Обнаруживается значительных размеров рваная пробоина. Юнга и его товарищи устанавливают распорки, заделывают пробоины.
За мужество и отвагу, проявленные в этом бою, пермский доброволец был сфотографирован у развернутого флага корабля.
Позже Ваня Семенов получил орден Отечественной войны II степени и медаль «За победу над Японией».
Под гвардейским флагом
Еще в Школе юнг Володя Седунов очень хотел попасть служить на эскадренный миноносец.
На Черноморском флоте, куда гонгу откомандировали после учебы, его мечта сбылась. Володю направили на гвардейский эсминец «Сообразительный». К тому времени корабль и его команда имели уже большую боевую славу.
Володя назначением был очень доволен. Не испортило настроение даже то, что на первых порах его назначили не боцманом, а лишь включили в состав боцманской команды, в качестве рядового члена. Хоть и тяжело было, но юный моряк легких дел не просил. Все приказы и распоряжения командиров и специалистов выполнял с
340
чувством большой ответственности за порученное дело. Потом Володю перевели в БЧ-4 сигнальщиком. И здесь он не подкачал.
Гвардейский эсминец «Сообразительный» участвовал в: боевых походах к берегам Болгарии и Румынии, нес патрульную службу, поддерживал наступательные операции сухопутных войск. За годы войны совершил 218 боевых выходов, прошел свыше 63 тысяч морских миль, провел без потерь 33 конвоя с 55 транспортами. При поддержке войск приморских фронтов выпустил по врагу 2700 снарядов. Участвовал в 4 десантных операциях. Провел 9 набеговых операций. Отразил 250 атак самолетов противника, 7 из них сбил. Потопил подводную лодку.
Личное участие в этих операциях юнги Володи Седу-нова отмечено орденом Отечественной войны II степени и медалью «За боевые заслуги».
В послевоенное время Володя получил офицерское звание, служил в должностях штурмана, помощника и командира корабля на судах гидрографии, спасательного назначения. В последние годы службы был командиром противолодочного корабля. В мирное время к наградам, полученным в годы войны, прибавились медали «За безупречную службу» I и II степени.
Герой Польши
_ ...Утром море было спокойно. Отражаясь в зеркальной глади воды, светило солнце. А после полудня небо внезапно потемнело, загуляли по заливу двухметровой высоты волны.
Шторм бушевал всю ночь. К рассвету прояснилось. И опять тральщики вышли на свою нелегкую работу.
Володя Трапезников к ней уже привык.
Глядя на юнгу, моряки шутят: «Мал золотник, да дорог». И в самом деле было удивительно, откуда в пар-
341
нишке только силы брались: рост чуть больше полутора метров, тонок, словно тростинка, а за любое дело на корабле берется.
В Школе юнг Володя хорошо научился ходить на шлюпке, изучил электрическое оборудование кораблей, флажный семафор, умело вязал морские узлы, маты, а вот иметь дело с немецкими минами не довелось. Научили его этому моряки корабля.
Катера в море с утра до вечера. Траление приостанавливалось только в штормовую погоду и ночью. Володя вместе со всеми ставит и убирает трал, устраняет его механические и электрические повреждения.
Недавно флот получил правительственное задание: полностью очистить от мин территориальные воды Польши.
Моряки выполняют приказ так же добросовестно, словно тралят свои собственные воды. Вот уже который день с раннего утра до позднего вечера «строем уступа» по 5—6 катеров буксируют тралы с электромагнитными сердечниками и, ход за ходом, многократно воспроизводят магнитное поле для подрыва затаившихся на дне многоимпульсных магнитных и акустических мин. Об опасности стараются не думать.
Каждый день по нескольку раз раздается звонкое «дзинь-дзинь!»—удар в металлический корпус катера силой подводного звука, и... все с тревогой ищут место будущего взрыва. Где на сей раз вспучится морская вода, взметнется вверх черный столб воды, ила и дыма? Если в трале — победное ликование по поводу еще одной уничтоженной мины, и глубокая скорбь и приспущенные флаги, когда смерть обрывает существование корабля и жизни людей. Такое тоже бывает...
Вот и сегодня, когда рабочий день пахарей моря подходил к концу, при повороте на последний галс, во время прохода мимо выключенных тралов, имеющих большой остаточный магнетизм, катер, на котором служит Воло-
342
дя, смерчем взрыва вздыбило так, что все полетели со своих боевых постов. К счастью, обошлось без жертв.
Как-то юнгу-пермяка вызвал к себе командир и говорит :
¦— На тралении польских вод работаешь хорошо. Претензий не имею. Но этого мало. Наши друзья-поляки приступили к созданию своего флота. Корабли у них есть, а специалистов не хватает. Нужна наша помощь. Тебе поручается подготовка группы электриков. Будешь заниматься с ними в свободное от боевого траления время, вечерами. Часто придется находиться вне расположения корабля, среди польских моряков и местного населения. Будь бдителен.
— Есть! — коротко ответил Трапезников.
С этого дня у юнги появились новые заботы, новые друзья из моряков Польской Народной Республики. Почти ежедневно до самого отбоя проводит время на польских катерах, базировавшихся в этом же порту. Знакомит их с основами электротехники, корабельным электрическим оборудованием, учит пользоваться приборами, устранять возможные неисправности. Не раз вместе с польскими друзьями выходил в море, бывал в городе, их семьях. Русского моряка встречали радушно. Да это и неудивительно. Польские рабочие видели в нем представителя страны, помогшей обрести свободу и независимость их родине.
В первый послевоенный год недобитые выкормыши гитлеровцев убили на местном судозаводе двух польских активистов, готовили целую серию провокаций против местных властей и советских моряков. Володе Трапезникову с помощью моряков удается предотвратить одну из готовившихся на заводе диверсий.
За бдительность и оказываемую польским морякам помощь в овладении боевой техникой правительство Польской Народной Республики наградило Володю Трапезникова орденом.
343
Вахты у моторов
Сережа Филин служил на бронированном «морском охотнике»—БМО. Корабль охранял буксиры, которые тянули баржи с оружием и боеприпасами.
Нелегкие это были походы. Часто перед караваном шли тральщики. В их тралах время от времени рвались мины. Почти после каждого такого взрыва корабли молниеносно стопорили ход. Останавливались, когда тралы подрезали мины. В любом случае у моториста должна быть немедленная реакция, потому что промедли минуту, корабль заденет мину — и... пойдет ко дну.
Юнга Филин стоял на походной вахте у дизелей с исключительной серьезностью. Сережа не просто хорошо знал моторы, он жил ими, разговаривал с ними, как с живыми существами, умел их выслушивать, как врач больного. То и дело бегал по машинному отделению с масленкой, подливал масло под клапаны и в распределительные устройства. Протирал ветошью стальные детали, до блеска драил медяшки. Постоянно внимательно прислушивался к звонкам машинного телеграфа — командам, шедшим сверху, из рубки, с мостика.
Моряки знали, если вахту в машинном отделении несет Филин, значит, за моторы можно не беспокоиться. Такой в трудную минуту не растеряется, из любого положения выход найдет. Так оно и было. Однажды во время тяжелого боя с превосходящими силами противника корабль получил ряд пробоин, загорелся мотор. Зная, что положение на корабле тяжелое, все заняты своим делом, юнга, докладывая командиру о пожаре, тут же добавил:
— Пожар ликвидирую своими силами.
Решение пришло мгновенно. Юнга сбрасывает с себя робу и начинает сбивать ею огонь. В то же время продолжает точно и быстро выполнять приказы командира корабля, обеспечивая его маневренность. Рабочую фор-
344
му сгубил, сам обжегся, но пожар ликвидировал, ход и маневренность корабля обеспечил.
Безупречная служба юнги неоднократно отмечалась поощрениями. Одним из них был отпуск на родину, во время которого Сережа съездил в воспитавший его родной Очерский детский дом.
За успешную ликвидацию пожара в машинном отделении во время боя и обеспечение при этом бесперебойной работы моторов командование наградило Сережу Филина медалью Ушакова.
Лучший радист Северного флота
Кунгуряк Гера Фукалов — один из лучших выпускников роты радистов — по собственному желанию был направлен на Северный флот. Проходя службу на линкоре «Архангельск», принимал участие в операциях по окончательному разгрому немецко-фашистских войск в Заполярье, обеспечивал взаимодействие кораблей флота и армейских подразделений.
Однажды во время боя осколками вражеского снаряда была перебита антенна. Связь с кораблями, ведущими бой, оборвалась. Фукалов вызвался устранить неисправность под огнем противника.
— Я маленький, фрицам в меня не попасть, — пошутил юнга, отправляясь на верхнюю палубу, где грохотал бой.
Рядом с бортом корабля беспрерывно рвались снаряды, свистели осколки и пули, а мальчишка работал и работал. Трудился до тех пор, пока антенна и связь не были восстановлены.
А вот эпизод из послевоенной биографии Фукалова.
...Год 1948-й. Герман Фукалов еще молод, продолжает охрану морских рубежей. На Северном флоте проходят соревнования радистов по приему на слух и передаче на ключе. Сначала пробовали свое мастерство и умение
23 А, Леонтьев
345
в радиоделе специалисты кораблей эскадры. Воспитанник Соловецкой Школы юнг Гера Фукалов в упорной борьбе с соперниками занял второе место. Чемпионом эскадры стал радист другого корабля, за первое место получивший внеочередной краткосрочный отпуск на родину.
Стоило ему уехать, как были назначены соревнования лучших радистов всего флота. Собрались асы эфира. Раз чемпион отсутствовал, то, естественно, представителем от эскадры на ответственные соревнования послали вице-чемпиона.
Гера волновался: сумеет ли отстоять честь эскадры. Ведь на эти соревнования съехались лучшие радисты флота.
Поборов волнение, Герман взялся за дело. В общем-то оно было обычным, ведь неся вахты, радист ведет прием радиограмм и передачу на ключе ежедневно. Но на соревнованиях нужно все делать значительно быстрее. Чтобы победить, надо выдать скорость, точность и аккуратность.
И вот радиограммы приняты, незнакомые тексты переданы. Жюри приступило к подведению итогов. Кроме скорости, строгая комиссия учитывала четкость «почерка» радиста, аккуратность записи радиограмм и все другие, на первый взгляд, вроде бы незначительные, а на деле необходимые показатели качества работы радистов. Герман Фукалов был немало удивлен, когда председатель комиссии чемпионом Северного флота назвал его.
Фарватеры Юрия Ямова
Перед 1-й бригадой траления Краснознаменного Балтийского флота, в которую был направлен кунгуряк Юрий Ямов, стояла задача очистить от мин Финский залив. Тралили ежедневно. В иные дни 4-й и 14-й дивизионы тральщиков, в которых поочередно служил юный мо-
346
ряк, идя с тралами, не имели возможности вернуться на очередной галс. Опасность моряков подстерегала на каждом шагу. Всплывало столько мин, что ни о каком строе не могло быть и речи. Для успешной работы приходилось их расстреливать, хотя, бывало, и подрывали. Сохранность тральщика и безопасность его команды во многом зависели от мастерства рулевого — юнги Юрия Ямова. Впрочем, хорошими мастерами своего дела считались и другие флотские специалисты, особенно комендоры и пулеметчики. Они расстреливали мины почти всегда с первого или второго снаряда, с первой очереди из крупнокалиберного пулемета. И как же было радостно видеть мирные транспорты на чистой от мин воде, как бы в благодарность приветствовавшие моряков гудками.
...Шел обычный, ничем непримечательный день. Корабль Ямова в составе дивизиона вел парное траление плотиковым тралом. Юра, как обычно, находился рядом с командиром на ходовом мостике. Следил за горизонтом и командами с флагманского корабля. Совсем неожиданно почти возле самого борта он замечает глину, которая в любую минуту могла коснуться корпуса корабля. Юра без промедления доложил об увиденном командиру, который тут же застопорил машины. На все это ушло лишь несколько секунд. Мина была отбуксирована и расстреляна.
В другой раз тралить пришлось в штормовую погоду. Мина, которую подсек трал, всплыла за кормой корабля метрах в двадцати-двадцати пяти. По счастливой случайности тральщик на нее не напоролся. Командир приказал юнге передать на флагманский корабль сообщение об обнаружении мины. Несколько взмахов сигнальными флажками — и приказ командира выполнен. Ответ с флагмана последовал незамедлительно:
— Мину при помощи шлюпки отбуксировать на мелкое место и подорвать!
Команда из шести матросов заняла места в шлюпке и
23*
347
приступила к выполнению приказа. Ямову в этой операции была отведена роль сигнальщика. С большим трудом Юра и другие моряки зацепили мину и приступили к ее буксировке. Хорошо, что буксирный трос был сравнительно длинный, а то бы беды не миновать. Дело в том, что метрах в двухстах до берега мина неожиданно взорвалась. Взрывной волной шлюпку едва не опрокинуло, множество осколков просвистело над головами матросов.
Почему взорвалась мина, моряки так и не поняли. Скорее всего, задела за какой-нибудь скрытый под водой рыбацкий шест или попала на выходящую почти на поверхность воды небольшую мель.
Случайный взрыв послужил для моряков уроком. Впредь для буксировки мин тросы стали брать длиннее, работы вести осторожнее.
За успехи в боевом тралении Юрий Ямов был сфотографирован у развернутого флага корабля.
ОСТАЮСЬ Ныне юнги поседели,
ТВОИМ ЮИГОИ Но эт0 в жизни не беДа-
VfПРР ' Душой они не постарели.
• Закалка флотская крепка.
В. Лотошников
Вот и подошел к концу рассказ о пермских юнгах.
Пер


Скачать cs

Скачать "И бескозырка на волне.." бесплатно

(Файлы, дополнения, остальная информация)


 (голосов: 0)
Добавил: celica,
Теги:
Подобные новости:
Комментариев оставлено: 0
Архив фамилий
© 2008-2011 Cs-files.ru - Всё о Counter-strike
Любая перепечатка материалов разрешена только с указанием ссылки на наш сайт!

Обратная связь Sitemap Карта сайта